Профиль - BelSuono
x

Профиль

Жанр кроссовер, соединяющий классику и современное звучание, существует давно и, казалось бы, в нем уже все сказано. И тут появляется проект Bel Suono, показывающий то, чего еще не было: популярная классика, виртуозно испол-ненная на трех роялях в необычном звучании и формате зрелищного шоу. Создательница и продюсер проекта Лейла Фаттахова рассказывает, как ей удалось воплотить свою мечту, которая многим ее коллегам казалась неосуществимой.

Рождественские концерты Bel Suono, похоже, становятся традицией?

– Да, мы проводим их третий год. В Московском международном доме музыки с 2016-го выступаем в Светлановском зале, а еще раньше, тоже в ММДМ, но в Театральном зале, прошел наш первый аншлаговый концерт.

– Отличается ли программа этих концертов от той, что коллектив показывает в других залах?

– У нас все программы разные. Эти концерты будут уже третьим большим выступлением Bel Suono в 2019 году в Москве. В апреле мы впервые сыграли в Кремле, где состоялась премьера специальной программы «Магия трех роялей», и одновременно мы выпускали новый альбом Magic. Затем в Большом зале консерватории собрали всю классику из нашего репертуара. А в Рождественских концертах будет совершенно другая развлекательная программа. Мы готовим новые номера: песни Джей Ло, Майкла Джексона, Queen. Вспомним и джаз – его очень любят наши зрители. Будет Despacito, которая всем ужасно нравится. Состоится и несколько премьер – номеров из новой программы, которую мы по-кажем весной.

– У трио плотнейший график гастролей. Так ведь было не всегда?

– Мы развивались постепенно. Многие профессионалы говорили: «идея очень интересная и звучит круто», но при этом практически все пытались убедить, что это неподъемный формат.

 

 

– В техническом плане?

– Да. Представьте себе: три рояля. Сразу возникает вопрос: где их взять? И все думают об акустических инструментах, забывая, что есть прекрасно звучащие цифровые рояли. Если бы не они, не было бы и нашего проекта. Мы убедились в этом, путешествуя по России и за рубежом. Очень мало залов, где есть три акустических рояля. Как правило, есть один хорошо звучащий, максимум два. Три – почти никогда. В России такие залы можно по пальцам перечесть. Например, Красноярская филармония, которую я просто обожаю, там есть три прекрасных «Стейнвея». В Московском международном доме музыки – три великолепнейших «Стейнвея». В «Крокус» и Кремль мы сами доставляем «Ямахи». А так у нас есть цифровые рояли Roland, которые мы вот уже восемь лет возим по стране. Где они только не были, даже на Сахалин летали! Эти инструменты приходится собирать-разбирать, хотя они для этого не совсем приспособлены, но другого выхода нет: на сцене должны быть именно рояли, а не электронные клавиши, не пианино. Все должно быть красиво, богато звучать и выглядеть.

– Когда к вам впервые пришла идея сделать шоу трех роялей? И сколько временизаняло ее воплощение?

– Я двадцать лет, занимаясь музыкой, мечтала стать великой пианисткой. Но, окончив Ташкентскую консерваторию, поняла, что мечта эта непростая, да и страна была на пороге перемен: девяностые и так далее.

Судьба занесла в Москву, в российский шоу-бизнес. С 1995 до 2010 год я чем только не занималась – была и менеджером по репертуару в
больших рекорд-компаниях, и руководила собственным пиар-агентством… Но в один прекрасный момент это настолько надоело, что я все закрыла. Думая о том, чем бы заняться дальше, понимала, что это должно быть что-то неординарное. Один мой приятель как-то сказал: «Слушай, ну ты же пианистка, почему бы тебе не сделать что-нибудь, связанное с роялем?» Я ответила: «В нашей стране, где востребован шансон, о каких роялях ты говоришь?» Но идея эта все-таки засела в голове. Я долго думала и наконец поняла, что надо делать и в каком формате. Два рояля – этим никого не удивишь. А вот три рояля – это, наверное, будет то, что надо. И я заранее знала, как это должно звучать. Самое сложное в кроссовере и вообще в новом проекте – поиск собственного звучания. А такого звучания, как у Bel Suono, еще не было. Когда были найдены близкие мне по духу аранжировщики, мы начали работать. Первым произведением стало Libertango Астора Пьяццоллы. Не знаю, сколько мы с Ленечкой (Леонид Каминер – композитор, аранжировщик. – «Профиль») потратили времени, но это были очень долгие поиски. И наконец, быть может, на сороковом варианте, он присылает музыку, и я слышу: вот оно! В тот вечер хотелось взлететь от счастья. Я почувствовала уверенность в этом формате. Мы объявили конкурс для набора в группу, это было тоже непросто и долго. Первым составом были хорошие талантливые ребята, которые… не дождались. Они не до конца верили в проект. А я фанатично верила и про должаю верить в то, что наш коллектив покорит не только российские, но и самые престижные мировые площадки. 

– А когда случился тот переломный момент?

– Время шло, и появилось осознание, что никто не уверен в коллективе так, как я: ни один прокатчик, ни один организатор гастролей не понимает нашего формата и жанра. В Москве было все более-менее: Bel Suono выступали в Доме музыки, в Большом зале консерватории. Но так как мы коллектив, живущий только за счет концертов (у нас нет спонсоров), нужно было зарабатывать деньги. В итоге я начала обзванивать залы, делать рекламу самостоятельно: стала сама себе не только продюсером, но и промоутером, и организатором концертов. Первые четыре года были очень сложными. Вроде бы нас уже и знали: мы выступали на всевозможных концертах, премиях. Но стабильности не было. И тогда я решила рискнуть и впервые сделать «Крокус». Я до последнего не верила, что у нас будет аншлаг. Ведь мне говорили: «Это невозможно, ты попадешь на большие деньги. Даже три тысячи – это невозможно». И вдруг билеты стали таять на глазах, и я поняла, что это чудо, которого ждала шесть лет. После этого к нам стали серьезно относиться. А этой весной мы собрали Кремль. Это был грандиозный концерт, самое лучшее на сегодня выступление Bel Suono в таком огромном зале. Дальше нужно удивлять и покорять чем-то еще. Наверное, зрителя привлекает, что каждый раз мы представляем что-то новое, поскольку не имеем права на следующем концерте показывать ту же самую программу. Понятно, что какие-то произведения остаются, но многое меняется, процентов на 70.

– Теперь вы не только собираете большиезалы, но и основали собственный фестиваль. Зачем вам это нужно?

– На днях появился новый раздел на сайте, это наше новое детище – Фестиваль классического кроссовера. Идея родилась около года назад. Я мечтала найти единомышленников, которые хотят работать в нашем жанре. Мы заручились поддержкой правительства Москвы. Любой  желающий от 18 до 36 лет может принять участие в конкурсе. Для этого надо зайти к нам на сайт, прочитать условия и прислать аудио или видеоверсии своих композиций. Можно предлагать и современные вещи, и авторскую музыку, – но все они должны звучать свежо, и элементы классики там должны использоваться. Это типичный кроссовер, в котором работает и Bel Suono, и такие музыканты, как Дэвид Гарретт, Ванесса Мэй, Il Divo, Two Cellos. Надеюсь, если все будет хорошо, на наш второй фестиваль мы кого-нибудь из них пригласим. А первый фестиваль пройдет в конце апреля в «Крокусе», это будет часть нашего большого концерта. Может быть, у участников фестиваля будут собственные номера, может быть, мы сделаем что-то совместное. Мы хотим дать людям возможность сразу попасть на сцену, о которой можно только мечтать. У некоторых звезд за всю жизнь не случается сольных концертов в таких залах, как «Крокус» и Кремль. А наши финалисты попадут на большую сцену, будут играть свою музыку, поэтому мне действительно кажется, что это просто волшебный шанс.